Волонтер Покровского собора принял участие в волонтерской поездке

После очередной волонтерской миссии в качестве сестры милосердия на Донбассе вернулась социальный работник Покровского собора Наталья Владимировна Музафарова. Вашему вниманию представляются фрагменты из ее волонтерских дневников.

***

На этот раз в Донецк мы едем с Н. И я понимаю, как много сумасшедших на земле. Из рассказов Н. «Хоть на полчаса», каждый раз после работы она бежит «плести сети».

Н. в святки ходила славить Христа. «Приму носками для ребят. В носок положите конфетку, кусок мыла». У нее сын возит гумку ветеранам. Это всё, что я знаю. Что с начала СВО она, как и многие мои земляки, подключилась к тыловой работе.

Рассказывала, сколько сварили буржуек, сколько переправили сушеных борщей и заготовленной тушенки на фронт, сама «сухой душ» формировала, заливала свечи. И мне радостно, что и сама я принадлежу к этому чудо-народу.

***

Люди тут попроще…
Волноваха. Режим наблюдателя.
Не вещать об успехах. Слушать и молчать (в середине дня Катя, наш рулевой, скажет: «А поговорить?»). Мой осиплый голос, как нельзя кстати, при хохоте переходит в глухой кашель. Как из бочки. Пью ацц, имбирь, мед и лимон.

Танк при въезде в Волноваху. Мой трепет (дед — командир танкового взвода) и Катя — про то, как беззащитны перед дронами мальчишки в танках.

Деревья ожившие, зеленая трава.
Ира и Саша в Волновахе. На сьеме. Из эвакуированных донецких.
37 лет было их дочери, умерла от рака. Опухоль головного мозга. Воспитывают внуков: Ангелинку и Пашу, мы их не застали, в школе они были. Привезли им подарки!

…Поселок Заря, Таня и дочка ее София. Дядя Коля, его я угостила мандаринами. Заезжали в ПВР, где размещаются эвакуированные. Таня со слезами, хоть и старались развеселить. Софии вручали подарки по акции «Волшебство». Превратились с Н. в деда Мороза и Снегурочку.

…Дорога на Новоазовск! Временами ужасная, яма на яме.

Красногоровка. Отсюда Юля. Ей 24 года, мама и папа там, на другой стороне. У нее 39, 9 и семь котов, им тоже корма привезли. Домик — белая мазанка. Сказала, что снимают домик втроем, в складчину.

Уезжая из Саратова на смену, переправили 20 тыс. на эвакуацию. Благодарна тем из наших, кто понимает, как необходима эта работа.

Едем в Кураховку. В школе очень рады нам, помнят, как привозили учебники. На этот раз привезли кружки (и как они не разбились, дороги только ламбаду танцевать, подпрыгивая на сиденье). А еще привезли мед из Саратова. Зоряное. Я впервые в этом населенном пункте. Привезли с Ультрой сто пятишек воды. В селе порядка 62 жителей.

Селидово, которое снится мне дома ночами. Из Красноармейска Галина и Лариса. Успеваю познакомиться с новенькими эвакуированными. Дарю им образки в «солдатских конвертиках». Такой же подарила сегодня Ультре, воину Дмитрию и Стасу, он из волонтеров. Крестик — Кубани. «Вдруг тебе откроется Христос!» Еще один иконостас солдатский увез в Мелитополь Олег Подгорный. Это я выполняю поручения саратовской нашей «мастерской иконостасов».

…Назад мы едем с Ультрой опять по «дороге жизни». Мотается голова из стороны в сторону. Снова выплясываем на ухабах ламбаду. Мальчики-военные на лестницах вешают рыбацкие сети. Вся дорога в антидронке. Дорога мимо красивейшего храма. Каждая дорога ведет в храм.

…У моей Веры день рождения сегодня. А я занимаюсь огромной важности «делом» — на складе разбираю кроксы по размерам. Н. сказала, что теперь ненавидит это слово. Лучше бы сети свои плела дома, собирала бы посылки ветеранам.
Этого я и боялась. Что разочаруется. Одной мне легче включать режим терпения. Что я ей скажу: «Не приезжай, раз не нравится?»
Но не бывает больших или маленьких дел в прифронтовой зоне. И здесь кому-то надо «собирать посылки». Как мы сегодня собирали в ПВР на 98 человек куртки, джинсы, обувь (галоши и шлепки). А еще задача была подготовить антибиотики, шприцы, памперсы, пеленки, посуду.Нас забирал со склада Араб с волонтерами. Молоденькие девчонки. Им надо было в Дебальцево. Догоняли их автобус. «Чем занимаетесь?» — спросили мы с Н. Они помогают детсадовцам и школьникам снять посттравматику, для этого у них игры и подарки.

Донбасс не сразу всем откроется и полюбится. Для этого еще по острию ножа походить нужно. Задать себе вопрос: «Чего я, собственно, здесь делаю?»

…Вот парень на костылях долго и мучительно проходит по пешеходному переходу, и мы с Катей, она за рулем, терпеливо ждем. Мы отвозим посылку в больничку. А предыстория посылки такая. Выписался боец. И от всей души решил поблагодарить сестричку, которая много для него сделала. Прислал на «Добрый Ангел» маленькую посылку сладкого. А наша задача была передать. Сестричке было очень приятно. Наши вновь уехали в Горловку отвозить стекло. Еще одна примета войны. Все стекла выбиты. Начинают стеклодувы дуть…

Утро начинается с зимы, с первого снега, морозца. А ближе к Мариуполю чувствуешь близость моря и неотвратимую весну. Как в мае.

Встретились у «Галактики» с Виктором Колос, Светланой Ольшанской. Боровичок в строю! «Я бандитом тут был!» — говорит Михалыч. Знакомит с Иваном. Тоже волонтер. Сын у него погиб на СВО, другой несколько дней как на БЗ. Икону Божией Матери другу дарю, крепко обнимаю. Сегодня последний мой маленький иконостас нашел себе хозяина. Так мало было времени поговорить с Виктором и со Светой. Вот у них я учусь работать на Донбассе. Любить людей простых учусь!

Волноваха, Тополиное, Володарское, Кальчик, Гранитное… Это мелькают надписи указателей. Колоритное название Родзянское. Несколько многодетных семейств на одном адресе. Третья попутно. В одной семье три ребенка. В другой — четыре. И еще тетя с двумя, с девочкой, которой нужна квалифицированная помощь врачей…

Следующий адрес в ПВР — Заря или Зоряное. Тоже продукты, вещевая посылка. Но адресная. В этот же день стали просить поддержку и остальные жители ПВР. Здесь обычный рацион — каша. И даже обычный соленый огурчик в радость. Из ПВР забрали семью из трех человек, загрузились вещами и отвезли на вокзал в Донецке. Семья едет к родственникам в Лиски Воронежской области. Очень благодарны за помощь!

…Храм в Донецке.Старенький батюшка говорит проповедь про то, что война у всех личная. И если мы смалодушничаем и в храмы не будем ходить, поститься не будем, нашим ребятам на фронте будет совсем не сладко.

…Причаститься Святых Христовых Тайн. Хотеть больше, чем хлеба — «стать Телом Христовым». Не иметь ничего, чтобы отдаляло от Христа.

Первый день Великого поста. Полку нашего прибыло. Собираем подарки пацанам, волонтерам, впшникам, из администрации пвр, мы с ними бок о бок работаем. Какая молодец Маруся, всё распланировала, душевные подарки заказала (мне страшно, сколько всё это стоит).

Кубань мне пишет, что его невидимые боги, да, невидимы (впрочем, как и МОЙ), но не делают его рабом. Я пишу ему, что сама готова стать рабом человечеству по примеру моего Бога. Потому я и здесь.

Тишина селидовская сопровождается бабахами среди ночи. Мне уже не привыкать. Увы мне, окаянная душе, что уподобилася еси первей Еве? Видела бо еси зле, и уязвилася еси горце, и коснулася еси древа, и вкусила еси дерзостно безсловесныя снеди…

Четыре девчонки на смене! Я их уже люблю. Три Наташи и Маша. Прям три медведя. Вся наша жизнь может превратиться в сказку. И наоборот, ждешь-ждешь сказку в своей жизни, а она всё страшнее.Опять погибли ребята с эвакуации. Я поняла, почему лучше не знать имен. Только позывной. Степь, так Степь. Весна, так Весна.

Всего пятеро… Иван из Ровного, под Красноармейском, там десяток человек осталось, 500 гривен, то есть тысяча рублей нашими, 3 литра молока, Лера, односельчанка, держит корову. У Марии Ивановны муж в подвале умер. В одночасье стали мы бомжи. Так говорит Иван. У него не осталось ничего. Жена на Западную Украину переехала, развелись, ребенку 13 лет, она учительница. Люба и дядя Витя. Они из Димитрова. Люба молоденькая. С 1992 года, как моя старшая дочь. Замужем не была. У нее родители больные. Ухаживала за ними. У них кто-то да спасался всегда. Жила семья, мальчику 8 лет. Оторвало руку ему. Они еще крышу тушили при этом с матерью. Если бы обрушилась, все бы погибли. Завалило их в подвале. У дяди Вити двое детей-инвалидов, 32 года и 22.

У Любы мать и отец с 59 года и, как оказалось, приемная сестра, у нее родителей убило, девочке 17 лет. Люба оставила ее со своими родителями. А сама пошла в поисках пропитания. Устроиться на работу. Вывезти своих. Вот о чем ее слезы.

— Накормите парня. Но только ножи ему не давайте. Всушник Вася, — привел пленного из военной полиции старший. Я снова отдала свой крестик. Н. просила найти ему крестик. Спрашивала у него, убивал ли он русских солдат.

Какие только слухи не ходят среди местных. Как будто есть семья, на счету которой около трехсот убитых, военных и мирных. И как будто ее искали, но не сыскали. Утекли. Из-за таких вот экземпляров слухи о том, что готовы зачистить всех. И о том, что эвакуация стоит денег, и немалых.Вроде как местная предпринимательница нашлась, продает право на эвакуацию. Но это абсурд.

У дяди Вити жена и двое инвалидов на эвакопункте. Если бы не погибли ребята, их бы вывезли сегодня.

Помоги ему, доставь пищу, подай рубище, принеси лекарство, перевяжи раны, расспроси о бедственном его положении, поговори о терпении; осмелься, подойди.

Ради только одного этого дня надо было поехать в Селидово! Людмила Николаевна, с 1940 года рождения. Бодрая такая старушка, хотя и с трудом ходит, опираясь на клюку. Волосы выкрашены, маникюр. Парапсихолог! Рассказывала о военном детстве. Ее отца, особиста, расстреляли. Так, совсем маленькой, она оказалась на Сахалине. Ее брала из детского дома то одна семья, то другая… Их с братом позже отыщет родная старшая сестра. Замуж вышла Люда в Новосибирске. Муж ее погиб при испытании ракеты в Семипалатинске. Сын пошел в Суворовское, тоже стал военным летчиком. Прошел Афган. Там он остался жив только благодаря тому, что мать в одежду ему вшила псалом 90…

Людмила Николаевна рассказывает, как взорвали ее дом, как вытаскивали 68 семей погибших. Как сама очнулась, в ней было 27 осколков. И еще она рассказывает, как открылся ей Бог. Как показались нелепыми все духовные практики, которые казались ей спасительными.

Двое детей-инвалидов. С мамой Светой. Дочке Кате 32 и 22 Диме. Он дцпшник. И девочка инвалид детства. Худенькие, истощенные. И ясные глаза у мамы. У нее вовсе нет нервов. Это их вчера отец выходил. Дядь Витя.

Встреча судьбоносная! С земляками! Один с Самарской области, другой не просто с Саратовской, но из нашего с Н-района. Из Сестер! Нагрузили пацанам вкусняшек, обменялись шевронами. Из Украинска, птицеводы.

… Домой возит нас, девчонок, Саня Генератор. Утром под завывание арты уезжали. Сегодня рассказывала докторша со скорой, как опасно на улицах. Выезжали на вызов — муж с женой с военторга. Дырка в голове у женщины. Дрон влетел в машину. В коме отвезли в больницу. Без интернета много что можно успеть в плане быта. Поужинали.

… Маруся рассказала про смену свою предыдущую, как выходила из эвакуированных женщина с иконками на груди. Грязь полностью покрывала ее, только глаза сияли. А у бойца, который вез ее на квадроцикле, только на спине окошечко было, куда лбом упиралась. Она рассказала, как спас ее Георгий Победоносец, которому она всегда молилась, и тот солдат, признанный святым, которому голову отрезали в Чечне. Не захотевший снять креста. Ну, начнем с того, что солдата, который вывозил ее, звали Женя. И бойцы, увидевшие женщину на позициях, в шоке были от того, как она вообще прошла под дронами там, где никто не пройдет по минному полю. А она прошла в полной темноте.

….Пощади́, о Спа́се, творе́ние Твое́, и, я́ко па́стырь, отыщи́ мя́, заблу́дшаго, спаси́ от во́лка лю́таго и приведи́ мя́ на па́стбище ове́ц Твои́х!

Опять старики были. Муж и жена. Старенькие, согбенные, замерзшие. Старосветские помещики. «Сгорела наша усадьба!» — горестно. Нина Ивановна и Николай Ильич.Переодевали, кормили их горячим супчиком (надо будет варить, а не запаривать!). Попросили ногти им постричь. Держала их руки в своих и аккуратно постригала. Руки черные, не отмываются, от антрацита. Так тут часто называют уголек.

Много селидовских. Приходят за верхней одеждой и галошами. Спрашивают штаны. В пвс потоп, с потолка льет вода, ставили тазики и ведра. Сгрудили в один угол раскладушки, потому что потолок грозит упасть.

 Маруся запекает перцы по-одесски в духовке, запах как в ресторане. Еще у нее надо рецепт пирожков с горохом отжать.

..Пошлет тебе, Господи, делателей..жатвы много..делатели мы!

..радоваться с радующимися и плакать с плачущими (Рим.12:15)
Нат спросила, почему я ,,выбираю,, самых тяжелых, вот как бабушку сегодня..ответ выше. Мой паллиатив. Моя заточка. Мой точильный камень.

Елена Афанасьевна Максимова,1950 года рождения, 40 квартал, Димитров.
«Сколько Вы не ели?»
«Три дня точно».
Спутанное сознание. Спутанные волосы. Нитевидный пульс.

«Есть ли у Вас дети?»

«Милая, меня бросили».

«Кем Вы были, когда были силы, молодость?»

«Работала инспектором в полиции, таких же бездомных, как я сама сейчас, устраивала». «Где Вы жили? Чем питались?»

«Где придется. Кто что подаст. Да не торопите меня, дайте еще чуточку хлеба. И воды. Что Вы меня, как бандитку, расспрашиваете».
Начать бы надо с того, как ее привезли. И она открыла глаза. И спросила, не архангелы ли мы. Я сказала, что «Добрый Ангел». Когда спросила, будет ли она картофельное пюре, она спросила, а кабачковой икры немае? Есть. А огурчик соленый? Есть.

И тогда она заплакала. Вызвали «скорую». У нее сахарный диабет. Давно, по крайней мере полгода, не принимала лекарств. Ее привезли на тележке какие-то люди, когда нашли среди обломков. Зная, что умрет, если оставить.

…Сурнины, Ольга Сергеевна, Никита, Ментус Жанна Викторовна, Оксана Игоревна, Юлия. Никите шесть лет. Оля родила его от прибалта, всушника. Спрашивала, могу, дескать, удалить фото, не принципиально, но для сына это отец. А сама я, дескать, теперь буду ждать с войны Серегу. Военно-полевой роман. Серега раненый скрывался у них, Оля его выхаживала и полюбила. Позывной Дикий. Он из Самары.

…Вера и ее семнадцатилетняя дочь Аня, которая тоже себе нашла в гардеробе военку. Она восхищается нашим служением и тоже сказала, что будет нести служение. Там, куда они выберутся. Мама работала в больнице. Еще одна Вера. Четыре месяца беременности. Выходит с мамой и мужем. Вместе семь лет. А благословил ребенком Господь в самое тяжелейшее время. Были очень голодные дни. Когда жменька риса уже вызывала, несмотря на голод, отвращение. Обычно выменивали и покупали еду за гривну у местных. А тут нашли в ближайшем убежище, которое кто-то оставил, 5 кг муки, радости не было предела. Но пришел военный, наш, наставил автомат, зачем, дескать, мародерите, а когда заплакала Вера, сказала, что они голодают. И что ребенка ждет, принес покушать и тогда пообещал помочь вывести. Они из Малиновки. А в Димитрове в пригороде спасались по подвалам.

Лелеяла сладостную тишину, которая в час ночи дает сосредоточиться и помолиться, разгоняет мрак и пустоту, которую неизменно приобретаешь, которая меня тяготит.

Тем ценней наше добровольное служение, как самому Богу. Его Божьим людям.